Регина знала, что ее удочерили. Но только в 28 лет она впервые услышала это от матери и решила выяснить, кто ее биологические родители. Поиск занял четыре года и включал в себя все, что доступно человеку без официальной информации: от архивных запросов до генетических тестов.

Ответ оказался неожиданно близким: ее семья жила в том же регионе, где она выросла. Однако встреча с ними не дала простых ответов.

«Живу с чувством одиночества и какой-то потерянности».

История Регины — это не только история поиска, но и рассказ о том, как травма отказа может сопровождать человека всю жизнь, даже если он вырос в любящей семье. И почему право знать свое происхождение — не любопытство, а базовая потребность.

Автор: Светлана Бронникова

Читает: Приколена (Елена Малахова)

Если для вас важны такие истории, поддержите нашу работу. «Люди Байкала» существуют благодаря читателям:

https://baikal-journal.ru/support-us-new/

Виктор Биртолан воевал в Украине добровольцем в ЧВК «Вагнер». После возвращения он устроился преподавать Закон Божий в воскресной школе в Екатеринбурге. Работает бесплатно, «для души». Говорит, что война изменила его в лучшую сторону: он стал ответственнее, честнее и по-другому смотрит на жизнь.

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ПРОЕКТОМ «ЛЮДИ БАЙКАЛА» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ПРОЕКТА «ЛЮДИ БАЙКАЛА»

На занятиях подростки задают ему вопросы — например, можно ли убивать. Виктор отвечает: «Да, убивать плохо… Но что делать, если плохие люди иначе не понимают?»

В российских медиа и публичных выступлениях всё чаще говорят о «посттравматическом росте» — идее, что война может сделать человека сильнее. Психологи перечисляют «позитивные изменения»: решительность, контроль страха, уверенность. Некоторые называют войну «чистилищем».

Но так ли это на самом деле?

В этом эпизоде — истории военных, которые вернулись с фронта. Их слова, опыт и то, как они сами объясняют свои перемены. И взгляд профессиональных психологов, которые ставят под сомнение идею «роста».

⚠️ В выпуске есть описание сцен насилия

Автор: Карина Пронина

Читает: Андрей Аксенов

Поддержите проект https://baikal-journal.ru/support-us-new/

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ПРОЕКТОМ «ЛЮДИ БАЙКАЛА» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ПРОЕКТА «ЛЮДИ БАЙКАЛА»

Так глава муниципалитета говорит о 85-летней Салиме Максутовой — единственной жительнице двенадцатиквартирного дома в северной Колотовке. Остальные квартиры пусты. Дом отрезан от отопления, воды и канализации.

Каждое утро Салима идёт к реке за водой. Зимой — в минус пятьдесят. Прорубь за ночь затягивает льдом, её приходится разбивать ломом. Летом она пилит доски от разобранных домов и везёт их домой в старой детской коляске — это её «машина» для дров.

«А я хорошо живу… И не скучно мне, привыкла», — говорит она.

Колотовка появилась вокруг слюдяного рудника. Рудник закрыли — люди уехали. Теперь муниципалитет тратит деньги на пустые дома, а жителям предлагают переселение. Салима отказывается: «Когда тут огород, тут всё».

Это история о человеке, который остался там, где жизнь закончилась для всех остальных. И о том, что значит — уехать последним.

Автор: Елена Трифонова

Читает: Маша Борзунова

Поддержите проект https://baikal-journal.ru/support-us-new/

В арктическом селе Юкагир погибла шестилетняя девочка. После её смерти тело нельзя было похоронить семнадцать дней — в село не прилетал судмедэксперт. Власти объясняли задержку погодой, отсутствием средств и сложной логистикой. Для родных это время превратилось в непрерывное ожидание.

Юкагир находится на берегу моря Лаптевых, за Полярным кругом. Туда не ведут дороги, большую часть года село отрезано от «большой земли». Любая экстренная помощь возможна только по воздуху — если есть деньги, техника и решение отправить рейс. Когда ребёнок погиб, все эти условия не совпали.

Тело девочки всё это время находилось в холодном доме. Родные и соседи дежурили у гроба днём и ночью. По верованиям юкагиров, умершего необходимо похоронить вовремя — иначе его душа может заблудиться и не найти путь в мир мёртвых. Ожидание стало не только физическим и эмоциональным испытанием, но и нарушением привычного порядка жизни, в котором смерть — это путь.

Эта история — не только о трагедии одной семьи. Она показывает, как устроена жизнь людей в труднодоступных регионах России, где базовые государственные функции зависят от бюджета, погоды и решений, принимаемых далеко от тех, кого они касаются. И о том, что происходит, когда между человеком и помощью оказывается слишком большое расстояние.

Этим эпизодом подкаст «Людей Байкала» открывает второй сезон.

Автор: Ольга Мутовина

Читает: Катерина Гордеева

Подкаст: «Люди Байкала» — независимое российское медиа

Поддержите проект https://baikal-journal.ru/support-us-new/

В этом выпуске — личный монолог о принятии себя, публичной видимости и умении не оправдываться, когда твой успех вызывает раздражение у других.

⚠️В финале — разговор авторки текста Карины Прониной и дикторки Валентины Базаровой о контексте, который стал известен редакции уже после работы над историей.

🎙 Подкаст «Людей Байкала»

Автор: Карина Пронина

Читает: Валентина Базарова

Поддержите проект https://baikal-journal.ru/support-us-new/

Игорь договорился удалить пять зубов за 82 тысячи рублей — в шесть раз дешевле, чем во Вьетнаме, где он тогда жил. Прилетел в Хэйхэ, его встретили, поселили в гостиницу. В больнице врач попытался залезть ему в рот без перчаток — только что рассчитывался с деньгами.

Когда процедура закончилась, врач показал новый прайс. «У вас вырвали девять зубов» — сказал он. «В смысле девять? Мы договаривались на пять!» — Игорь весь в крови не понимал, что происходит. Цена выросла почти в три раза.

История закончилась скандалом в гостинице. Китайский врач прибежал требовать деньги. Игорь снял видео, где кричит: «Я истекаю кровью, если что!»

Анна из Уфы поехала в ту же больницу ставить виниры за 157 тысяч вместо 600 в России. Врач без осмотра и договора сразу начал сверлить. За полчаса ей обточили 28 зубов практически до пеньков. Временных коронок не поставили — несколько дней она не могла чистить зубы от боли.

Вместо винира на каждый зуб ей поставили шесть мостов. Они сидели «как шапочки на грибочках» — между десной и коронками оставалось пространство, туда забивалась еда. Через полгода Анна проснулась с куском моста во рту.

Расследование о том, как работает стоматологический туризм в приграничный Китай. Почему клиники не заключают договоры. Как посредники занижают цены. Почему в Хэйхэ невозможно найти настоящие государственные больницы. И почему россияне продолжают туда ехать, несмотря на риски.

Автор: Софья Сухонос

Читает: Илья Шепелин

Поддержите проект: https://baikal-journal.ru/support-us-new/

Социальный психолог по запросу «Людей Байкала» опросил 18 человек из разных регионов и провёл фокус-группу с восемью участниками. Самым сложным для всех оказался вопрос: «Как вы представляете свою жизнь через 5-7 лет?»

40-летний предприниматель из Иркутской области не может строить планы: «Постоянные новости о смерти. Слишком много смерти».

60-летняя предпринимательница боится вернувшихся военных: «Большая масса людей прожила насилие. Когда человек убил другого человека, он уже не может жить так, как прежде».

А 65-летняя пенсионерка с Кавказа, наоборот, на них надеется: «Они уберут всех воров-казнокрадов и начнут бороться с коррупцией».

Мнения разделились. Одни боятся криминала. Другие верят в восстановление. Третьи уверены, что ничего не изменится.

Автор исследования делает неожиданный вывод о том, как на самом деле россияне относятся к войне и чего больше всего ждут.

Исследование о надеждах и страхах, о том, почему люди не могут представить своё будущее, и что они на самом деле думают о происходящем.

Автор: Софья Сухонос

Поддержать проект можно здесь https://baikal-journal.ru/support-us-new/ 

Один из них — 39-летний разнорабочий Андрей Пичуев. В ночь на 22 сентября 2022 года к нему пришли с повесткой и мобилизовали. Он воевал в Чечне и отреагировал спокойно. Через две недели погиб в Украине. Никакого обещанного обучения он не проходил. Расследования по его делу не было.

Расследовать подобные случаи и защищать права военнослужащих должна военная прокуратура. Главный военный прокурор России Валерий Петров родился в Бурятии и 11 лет был прокурором республики, где его прозвали «бизнес-прокурором».

За годы работы в Бурятии и после переезда в Москву семья Петрова приобрела недвижимость и автомобили. Минимальная стоимость имущества превышает 330 миллионов рублей — это 55 годовых зарплат главного военного прокурора, если бы он не тратил ни копейки.

Часть этого состояния связана с работой жены прокурора. Несколько лет она работала «специалистом» в дочерней структуре «Ростеха» — оборонной корпорации, за которой должна следить военная прокуратура. За 3,5 года ей перевели 36,7 миллиона рублей.

Между тем правозащитники, которые обращаются в военную прокуратуру с жалобами мобилизованных, называют ведомство «лишней бюрократической структурой». Источник внутри прокуратуры рассказал изданию «Вёрстка»: «Хоронят по сути все жалобы, которые касаются офицеров на линии боевого соприкосновения. Офицеры могут делать что угодно — у них есть иммунитет».

Расследование о конфликте интересов, о том, как семья военного прокурора накопила состояние, и о том, почему его ведомство молчит о нарушениях прав мобилизованных.

Автор: анонимный

Читает: Павел Каныгин

Подкаст: «Люди Байкала» — независимое российское медиа

https://baikal-journal.ru/support-us-new/

Монах Серафим Самошин кормит кур в мурманском монастыре и включает им Моцарта — прочитал в интернете, что от классики куры дают больше яиц. Настоятель называет его «хозяйственным, талантливым». Друзья восклицают: «Золотые руки!» Мать: «Очень трудолюбивый парень».

Дважды Серафим сидел в колонии за убийство. В первый раз в тюрьме стал верующим, построил православный храм и принял постриг. Во второй раз его забрали на войну по контракту с ЧВК.

Сейчас монах Серафим воюет в Украине в третий раз. Он разведчик в диверсионном отряде «Тигр». На груди носит игрушечного зайца в бело-розовом платьице. Зайца зовут Люся, она «смотрит за дронами».

«Да, я люблю выпить. Иногда бывает перебор. Если меня не трогать, всё будет нормально. А когда начинают меня дёргать, что-то взрывается».

История о том, как люди закрывают глаза на преступления, если преступник верующий. О том, что происходит, когда убийство перестаёт быть грехом. И о «праведнике», которого все называют чудотворцем.

Автор: Карина Пронина

Читает: Артём Радыгин

Поддержите проект: https://baikal-journal.ru/support-us-new/

⚠️ В тексте есть мат и описание сцен насилия.

«Пахнешь ли ты, когда потеешь?»

22-летнюю москвичку Анну на видеособеседовании попросили показать зубы, пройтись перед камерой и встать в дверной проем. Китайские покупатели яйцеклеток оценивали её рост, телосложение и даже запах тела.

«Китайцы почти не пахнут, а мы очень вонючие для них», — объясняет Анна.

Через два дня ей написали: её выбрали для донорства. Через неделю она летит в Китай за семь тысяч долларов.

Летом 2024 года российские соцсети заполонила реклама донорства яйцеклеток в Китае. Здоровым привлекательным девушкам ростом от 162 см обещают от трёх до семи тысяч долларов. Есть одно «но» — в Китае коммерческое донорство запрещено законом.

В день пункции за Анной приехал помощник агента, забрал телефон и документы, приклеил на руку стикер с иероглифами. Вместе с четырьмя китаянками её посадили в белый тонированный минивэн и привезли в подпольную клинику.

«У меня началась паника. Думаю, всё, сейчас меня на органы сдадут».

После процедуры ночью разболелся живот так, что она не могла пошевелиться. Но когда всё прошло, Анна решила поехать снова — за восемь тысяч долларов.

Это подкаст о том, как работает подпольный рынок российских яйцеклеток в Китае, почему девушки готовы рисковать здоровьем ради «easy money» и как агенты без медицинского образования зарабатывают на этом тысячи долларов.

Автор: Софья Сухонос

Читает: Наталья Синдеева

Поддержите проект: https://baikal-journal.ru/support-us-new/

Перед каждым боем мобилизованный Андрей Пихлаев насыпает горсть сухого чабреца на сапёрную лопату, поджигает и идёт вдоль окопа, приговаривая по-бурятски: «Предки, оберегайте меня и моих товарищей, чтобы пули и осколки летели мимо». Делает три круга вокруг каждого сослуживца. Русские сначала удивлялись этому ритуалу, потом стали верить: «Передо мной снаряд не взорвался, потому что ты меня покурил. Делай ещё».

На войне с Украиной российские военнослужащие носят православные иконы, буддийские амулеты, вязаных Чебурашек, мешочки с землёй из-под дома. Пишут молитвы на рюкзаках маркером из аптечки. Меняются оберегами с сослуживцами. Забирают иконы из разрушенных украинских домов. Читают короткую молитву «Ангел мой, пойдём со мной, ты — впереди, а я — за тобой», потому что «она короткая и легко запомнить. Это тебе не "Отче наш"».

Антропологи говорят, что это не имеет отношения ни к одной из традиционных религий. Людьми движет страх смерти в ситуации «очень высокой неопределённости, когда понятно, что какое-то количество людей обречено на смерть, но кто обречён — неизвестно».

Контрактник Ерлан Нуркашев рассказывает, что его подразделение всегда готовилось к бою «по бурятским обычаям»: «Они за меня и молились, и оберег в карман запихивали». Сейчас во время обстрелов Ерлан повторяет свою собственную молитву: «Сегодня я не сдохну, хрен вам!»

На вопрос, готов ли он пожертвовать своей жизнью ради Родины, Нуркашев отвечает: «Нет. Уж если и умирать, то точно не ради этой страны, в которой дети чиновников не воюют за неё, а живут и шикуют за наш счёт». В августе Ерлан собирается ехать на войну в третий раз, но говорит, что с радостью разорвал бы контракт: «Только если я стану инвалидом. Ну, или если заведут уголовное дело».

Андрей Пихлаев, который проводил шаманистские ритуалы на фронте, погиб в конце 2023 года. У него остались жена, дочь и сын.

Автор: Карина Пронина

Читает: Анастасия Патлай

Подкаст: «Люди Байкала» — независимое российское медиа

💬 Поддержите проект: https://baikal-journal.ru/support-us-new/

В Иркутской области потомки литовцев, сосланных после войны, всё чаще скрывают свои корни.

В селе Центральный Хазан грузовик увозит шесть гранитных плит с фамилиями депортированных. На одной из них — слова Евтушенко: «Тот, кто вчерашние жертвы забудет, может быть, завтрашней жертвой будет».

На острове Ольхон литовскую экспозицию убрали в шкаф «до лучших времён».

А в местных музеях говорят: «Зачем хранить память о недружественной стране».

История о том, как память превращается в риск, а фамилия — в повод для страха.

«А зачем работать? Кому нужна память об этих людях? Живые не нужны, не то что мёртвые…» — говорит общественница Нина Вечер.

Автор: Карина Пронина

Читает: Андрей Захаров

Поддержите проект:

Читайте полный текст на сайте: https://baikal-journal.ru/2024/09/23/konkretnoe-tabu-kak-zhivut-potomki-ssylnyh-litovczev-v-sibiri/

Поддержите нас донатом: https://baikal-journal.ru/support-us-new/

Пятого марта 2022 года 39 учителей манзурской школы собрали в кабинете физики. Парт на всех не хватило. В коридорах стояли полицейские. Они пришли за учительницей русского языка Ольгой Татарниковой — той самой, что за свой счёт летала в Москву на программу к Дмитрию Быкову и выступала на всероссийском съезде педагогов.

Кто-то из сельчан написал донос. В нём говорилось, что на уроке по Достоевскому учительница дискредитировала армию.

Ольга Михайловна приехала в сибирскую деревню почти сорок лет назад чтобы доказать, что в провинции можно жить интересно. Она ставила спектакли, создала литературное движение «Хранители», отправляла учеников из классов коррекции побеждать на областных конкурсах. Её выпускники удивляли педагогов в других городах: по какой специализированной программе вас готовили?

После визита полиции Татарникову трижды вызывали в прокуратуру. Ей запретили показывать спектакль по «Королевству кривых зеркал», над которым класс работал полгода. Исследовательские проекты её учеников зарезали на защите. Через два месяца она написала заявление об увольнении. В знак солидарности из школы ушла ещё одна учительница.

«Спектакль запретили. Никто из руководства со мной не разговаривал. Я обдумывала, как буду жить без школы дальше. Дело было не в принципах. Мне было стыдно перед учениками, которые выучили огромные роли и проделали большую работу. И это не закончилось ничем».

История о том, как слова становятся преступлением. И о том, что значит не уметь молчать в деревне, где все поняли, как нужно жить, чтобы выжить.

Автор: Ольга Мутовина

Читает: Ксения Чудинова

💬 Поддержите проект: https://baikal-journal.ru/support-us-new/

Ему было восемь, когда родители впервые избили его за то, что ему нравятся парни.

Отец называл его «полосатиком» — следы от ремня, удлинителя и скакалки чередовались на теле. Ночью брат душил его и говорил, что ему не нужен брат-гей.

В восемнадцать Сергей бежал из дома — по пыльной дороге в резиновых тапочках. Через неделю его отвезли «на перевоспитание» в тайгу. Месяц он копал картошку по двенадцать часов в день. Когда вернулся, долго не мог разогнуться.

Потом был Иркутск, работа в KFC, первые отношения — и диагноз, о котором он узнал случайно, когда пошёл сдавать кровь.

«Она добивала меня словами: ты должен жить один, у тебя должны быть отдельные ложка, вилка. Ты опасен для общества. Я заплакал прямо там», — вспоминает Сергей разговор с врачом станции переливания крови.

Сергей не сломался. Он выложил пост о своём диагнозе и стал получать сообщения.

Взрослые писали: «спидовый, чтоб ты сдох».

Подростки спрашивали — как жить дальше.

В результате он прошёл обучение и стал консультантом по профилактике ВИЧ.

Сегодня Сергей принимает терапию, вирусная нагрузка почти нулевая. Он больше не общается с родителями, живёт с подругой и мечтает об Испании.

Музыка помогает ему уходить от плохих мыслей — как и тогда, когда он впервые не хотел жить.

«ВИЧ работает как фильтр: оставляет вокруг меня только нормальных людей».

Автор: Карен Шаинян

Пожалуйста, поддержите проект: https://baikal-stories.media/support/

Два брата из детского дома в Чувашии. Их судьбы — зеркало страны.

Ильдар остался: «Я гражданин России, мне нравится моя Родина». Получил 20 лет за убийства. Ушёл из колонии воевать в ЧВК «Вагнер». Вернулся инвалидом. Сейчас ночует в подъездах. «Сиротой был, сиротой остался».

Антон уехал в США, вернулся, его чуть не сделали солистом «Ласкового мая». Продюсер Андрей Разин понял, что петь Антон не умеет — и выбил ему кабинет в Госдуме. На фотографии бывший детдомовец в костюме обнимает депутата «Единой России». Потом Антон снова уехал в Америку. «Я как бы патриот своей страны, но выбрал Америку».

Пока один получал кабинет, другой резался в колонии. Пока один становился звездой «Дома-2», другой шёл командиром штурмовой группы на войну.

«Образ матери — это образ России для многих. Она вроде есть, но не любит тебя, не даёт тепла», — размышляет автор Карина Пронина.

«Мне его было жаль», — говорит она об Ильдаре, убийце и вагнеровце.

После публикации Ильдар написал: «Встретимся в суде». Потом исчез.

Два патриота России. Ни один не смог найти в ней свое место.

🏆 Текст «Братский народ» — победитель премии True Story Awards

Автор: Карина Пронина

💰 Поддержите нас, чтобы мы и дальше могли продолжать свою работу: https://baikal-journal.ru/support/

Ночью мобилизованный дорожный рабочий из Якутии пролез через дыру в бетонном заборе воинской части — и начал путь длиной в два года. Андрей Амонов сбежал от мобилизации, скрывался в России и Казахстане, пережил розыск и допросы, прежде чем оказался во Франции и получил политическое убежище.

Это история человека, отказавшегося убивать, и страны, которая объявила его преступником.

История о страхе, выживании и свободе.

Читает Сергей Пархоменко.

Автор текста — Ольга Мутовина.

Производство — «Люди Байкала», независимое медиа в изгнании.

⚠️ Выпуск содержит описания насилия и ненормативную лексику

💰 Поддержите «Людей Байкала» по ссылке или подпишитесь на наш эксклюзивый контент: https://baikal-journal.ru/support-us-new/

Мы — независимое медиа в изгнании. Ваши донаты делают возможными такие истории.

Поддержите выход новых видео! https://baikal-stories.media/support-... - на нашем сайте любым удобным для вас способом.

Анна Монгайт читает истории реальных женщин, которые делали аборты в Советском Союзе. Они рассказывают об операциях без наркоза, о том, почему среда считалась лучшим «абортным днём», и почему для многих это было «как в туалет сходить — обычное дело».

В 1936 году в СССР запретили аборты. Официальная статистика показала улучшение, но реальность оказалась чудовищной: женская смертность выросла в четыре раза, появились подпольные абортарии, детоубийства составили четверть всех убийств в стране. Женщины шли на отчаянные меры, чтобы не рожать нежеланных детей.

Доктора исторических наук Наталья Лебина и Наталья Пушкарёва объясняют, почему запреты не работают и никогда не работали. Социальный психолог Алексей Рощин предупреждает о последствиях для общества.

Это история о том, что происходит, когда государство решает за женщину. И о том, почему важно помнить уроки прошлого, когда в 2024-2025 годах Россия снова вводит ограничения на аборты.

Внимание: выпуск содержит откровенные медицинские детали, может быть тяжёлым для восприятия.

Автор текста: Ярослава Свицкая

Читает: Анна Монгайт

Что происходит, когда государство запрещает аборты? Женщины, пережившие советскую эпоху, рассказывают свои истории.

«Бабушка не стала мамой». Читает Анна Монгайт

Полный выпуск — завтра.

Подписывайтесь 🎧

В 2021 году их сын Егор, 11 лет, стал кадетом. Родители думали, что это хорошая возможность для физической подготовки и дисциплины. Но через несколько месяцев началась война и кадетство превратилось во что-то другое.

Детей стали водить на похороны погибших солдат, заставляли стоять без курток на морозе, «чтобы были видны кители». На уроках музыки пели песни про войну. Одноклассники травили тех, кто отказывался рисовать письма солдатам, называя их «украинцами».

«Я постоянно спрашивала сына, не хочет ли он уйти из кадетов», — рассказывает мать. — «Он говорил, что может потерпеть. Но я понимала: его готовят не к жизни, а к смерти».

В конце концов семья уехала из России. Сын сжёг кадетскую форму в печке, но до сих пор ему снится сон, что он в форме приходит на последнее построение.

Это не просто история об одной семье. Это история о миллионах детей в России, которые прямо сейчас проходят через систему милитаризации в школах. И это первый эпизод подкаста, который будет рассказывать подобные истории каждую неделю — через разных людей, разные голоса, разные судьбы.

Обязательно дослушайте до конца, там вас ждет бонус.